МЧС как миф

Трагедия трасса Оренбург Орск

Трасса Оренбург — Орск. Место трагедии. В 10 км — 25 000 россиян и 1 человек, готовый помочь в беде

В очередной раз — после Крымска, сибирских лесных пожаров и дальневосточных наводнений — события на трассе Оренбург — Орск показали неэффективность МЧС. В других странах, в отличие от России, нет подобных военно-бюрократических структур, спасением людей в кризисных ситуациях занимаются те, кто находится ближе всех к месту бедствия — местная власть, муниципальная полиция и местные предприниматели. А если муниципалы и бизнес не справляются, то подключается армия.
Используя свидетельства участников события, Урал56.Ру так обозначил географию трагедии. Десятки автомобилей застряли в снегу на трассе Оренбург — Орск в 2 км от поворота на Медногорск. От «снежной пробки» до Медногорска — промышленного центра Оренбургской области, 26 тысяч населения — всего 10 км. Еще на 20 км дальше — райцентр Кувандык, 25 тысяч жителей. До Орска — 70 км. То есть рядом с местом трагедии, в 10 км — 25 000 россиян и только 1 человек, готовый помочь в беде. Именно из Медногорска приехал полицейский, который отдал свои рукавицы и куртку и сам обморозился. Но привезти-то он должен был совсем другое, и намного раньше…
Что произошло бы в аналогичном случае «снегового плена» на трассе в США или Канаде, где местное самоуправление независимо от государства, а местные жители — хозяева на своей территории. Они действуют сразу, ни от кого не дожидаясь никаких указаний, просто делают то, что делали всегда они, а до этого всегда делали их отцы и деды — спасали попавших в беду.
Помощь от местного сообщества — не только самая быстрая, но и самая качественная. Ведь ее оказывают те, кто знаком с местными условиями, а многие при этом и сами не раз побывали в подобных снежных пробках. И они понимают, что люди в автомобилях погибнут, замерзнут, не дождавшись вызволения из «снеговой могилы», если у них кончится бензин, исчезнет возможность обогрева. Поэтому все имеющиеся у местной власти и местных предпринимателей (в том числе хозяев городских АЗС) ресурсы будут направлены на снабжение замерзающей колонны бензином, а также на вывоз, спасение женщин и детей. И это будет продолжаться до того момента, пока не прибудет мощная снегоуборочная техника.
Самая быстрая, самая первая помощь — та, которая приходит без приказа сверху. Это помощь из близлежащих муниципалитетов, от местного предпринимательского сообщества. Бизнес — это организатор жизни и выживания в местном самоуправлении. В роли организатора спасения людей, попавших в критическую ситуацию, Предприниматель незаменим — во-первых, он обладает всеми необходимыми ресурсами (техникой, персоналом), и во-вторых, он не ограничен никакими законами, никакими бюджетными правилами в использовании своих частных ресурсов.
В дальнейшем расходы муниципалитета и предпринимателей будут компенсированы из бюджета штата — через освобождение от налогов или прямую дотацию. Учитывая полученный опыт, американские или канадские предприниматели используют летнее время, чтобы лучше приготовиться к следующей зиме — создать запасы бензина, скинуться и закупить на муниципалитет мощную спецтехнику, вездеход или например, обзавестись снегоходами. На Сахалине, кстати, где подобные циклоны случаются каждый год по несколько раз, у многих жителей в дополнение к автомобилям есть снегоходы.
Так работает предпринимательская республика — от местного самоуправления до федерального центра она помогает Предпринимателю выполнять свой профессиональный долг по спасению людей.
Нет никакого смысла критиковать работу МЧС России — спасение людей из единого центра принципиально невозможно по элементарным физическим причинам — законам пространства-времени. Этим физическим законам природы подчинена жизнь людей во всех странах, они отражены в Конституциях и юридических законах. В том числе в Конституции России предусмотрены в обязательном порядке независимость местного самоуправления и муниципальной полиции от федерального и региональных центров (статьи 130 и 132).
Почему помощь от МЧС, ДПС, полиции и органов власти ближайших городов пришла только через 15 часов? Почему в ответ на тревожные звонки никто не мог точно сказать, когда придет помощь? Потому что никто этого не знал — все зависело от того, как скоро кто-то решится побеспокоить свое начальство в Оренбурге или в Москве, и как быстро это начальство примет решение и отдаст приказ, или все же всемогущему начальству удастся переложить ответственность на другое ведомство.
То есть действия гигантской вертикали безопасности федеральных спасательных служб и федеральной полиции для граждан, оказавшихся в смертельной опасности, принципиально непредсказуемы. Им говорили «вот-вот, сейчас-сейчас вас всех спасут», но это «вот-вот, сейчас-сейчас» могло означать и 5, и 15, и 25 часов. В итоге пленники «снежной ловушки» не могли разумно планировать свои шаги, начинали паниковать, ошибаться и гибнуть.
Если бы им честно сказали, что помощь придет только на следующий день, то при длине «пробки» в 300 метров водители могли бы сразу скоординировать свои действия, собрать весь бензин и всех людей в несколько машин и продержаться без обморожений и жертв.
Почему властная горизонталь «предприниматели — местная власть — муниципальная полиция» во всем мире действует намного более быстро и качественно? Почему муниципальная власть и все местное сообщество принимают любую трагедию, происходящую на территории местного самоуправления, как свою собственную и считают непреложным долгом помогать чужим, просто проезжающим мимо по дороге людям? Причин несколько — за историю человеческих сообществ накопилось много неписанных правил, традиций, социальных технологий. Более подробно они описаны в Российском манифесте, манифесте предпринимательской республики.
Прежде всего от действий в экстремальной ситуации зависит репутация муниципалитета, местной власти и бизнес-сообщества — то есть зависит инвестиционная привлекательность. Потенциальный инвестор, от которого зависит будущее развитие города или поселка, оценивает деловой климат и безопасность, он своим рублем ставит оценку в том числе и безопасности жизни и работы на данной территории.
Федеральным же структурам интересы города Медногорска или Кувандыкского района абсолютно безразличны, оценку работе МЧС и полиции ставят в Москве, а органы местного самоуправления полностью подчинены региональной вертикали власти, оцениваются не гражданами и бизнесом, а губернаторами.
Поедет ли конкретный трактор среди ночи в пургу разгребать снег на дороге или техника вдруг окажется сломанной — зависит от того, в частной собственности трактор или в государственной. А сам тракторист может вдруг сказаться больным, если работает в государственной организации, в ГУПе или даже МУПе (при нынешней подчиненности муниципалитетов государству). Рядом будут гибнуть люди, но рядовой работник «государственной вертикали» трижды подумает и подстрахуется, прежде чем заведет трактор и поедет спасать женщин и детей. Он — такой же заложник непредсказуемости решений вышестоящего начальства, как и пленники «снежной ловушки» на трассе. Неизвестно, куда подует ветер в Оренбурге или в Москве, и кого потом назначат «козлом отпущения». Не зря в России говорят «Ни одно доброе дело не останется безнаказанным» — ничего не делай, и не будешь наказан.
Совсем по-другому действует наемный работник частного предприятия. Профессия Предпринимателя во все века — общественный спасатель. Тракторист даже в отсутствии связи с работодателем не ждет приказа, а едет ночью в пургу разгребать снег и спасать людей. Потому что знает заранее, каким будет этот приказ. Делать добрые дела легко и приятно, но есть еще один стимул в независимом республиканском самоуправлении — это уважение соседей, общественная репутация. Если малоизвестный в городе тракторист этой ночью отличится, совершит мужской поступок, спасет женщин и детей, то постоянно действующая в предпринимательской республике арена республиканской доблести возвысит и воспоет нового героя, а ближайшие выборы получат нового кандидата на ответственную должность.
А МЧС? Оно, министерство, всегда было и остается (даже после присоединения пожарной службы) больше пиар-проектом, чем реально работающей структурой.
Настоящие герои, спасающие от пожаров Сибирь и от наводнений Приморье — это предприниматели и волонтеры. А МЧС просто приписывает себе их работу для отчетности. Это легко понять, если почитать новости из регионов — например:
— Пожарники опять приехали на пожар без воды: (в Иркутской области) ежедневно на тушение выходит по 22 сотрудника МЧС. Они заливают очаги возгорания водой из двух скважин, которые на свои средства пробурил местный предприниматель;
— Прибывшие тушить лесные пожары сотрудники МЧС отправились не в лес, а в церковь — молить Бога о дожде;
— Отряды МЧС прибыли бороться с наводнением без спецоборудования — местным и московским волонтерам пришлось его срочно закупать на свои средства и оснащать «спасателей».
 …
Аналогичной «работой» отметилось МЧС и в Оренбургской области — в то время как женщины и дети замерзали на трассе, здоровые мужики в погонах посылали в Москву бодрые мужественные отчеты о том, что уже всех спасли и напоили горячим чаем. В качестве героически работающих на трассе 150 спасателей они, надо думать, посчитали беременных женщин и детей, а автомобили «снежных пленников» «нарисовали» как 55 единиц спецтехники.
Это даже нельзя назвать припиской — попавшие в беду люди действительно почти сутки были спасателями — спасали себя сами. Пока не кончился бензин, и не начали отмерзать нижние и верхние конечности.
В итоге, как сообщил один из выживших, на помощь пришли только пять человек: двое полицейских, двое сотрудников ДПС и один представитель МЧС. «Никакой специальной техники с ними не было — лишь вахтовка (грузовой автобус) и трактор».
Очень грамотно с точки зрения пиара в МЧС сразу после трагедии «включили Манилова». СМИ запестрели обещаниями «пунктов обогрева» вдоль трасс, снегоходов, беспилотников и прочей «маниловщиной». Цель понятна — как можно дольше избегать реальной ответственности и давно назревшего в обществе разговора о смысле существования этой дорогой, но бесполезной государственной структуры.
Смысла в существовании МЧС нет никакого — для этого достаточно посмотреть на опыт других стран. А тем более нет необходимости в дорогих игрушках во время экономического кризиса, нарастающего бюджетного дефицита.